8 k

2002-05-17
upd 2009-02-17

Читать миниатюру
К книге Страница автора

 Оромот -(a//o)

Писатель: Дмитриев Александр Владимирович

Входит в цикл: “Рассказ”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

   Сейчас весна - точнее почти лето или даже апрель - пролетело журавлем восьмое марта - чуда не случилось, а боль обнажилась и плещется в сердце, вот-вот перельется и потокам неслышных рыданий в строчки выльется, подхваченное ветром улетит в страну чудес, за краем рассвета, где на луне для всех молоко бесплатно каждый день - молоко теплое румянное с искорками сахара и нежными сказками. Сейчас конец апреля - а чудес не бывает. Душный, назойливый, солнечный день - в аудитории, светлой как моя смерть никто не слушает лектора, даже он сам смотрит в окно и напевает что-то под нос (усов то нет) - только не слышно, незаметно стесняясь, а руки словно оторвались и сами по себе на доске алгебру за алгеброй выводят цветными фломастерами - ну и пусть говорят, что чудес не бывает. К концу второго часа все вымотаны и промокли как нитки, головы трещат как арбузы из крыма (?) - слава богам, лекция кончилась - первым сбегает широко семеня сам преподаватель, за ним стрелою пронзаю толстый, плотный как марля воздух - я, по дороге запихивая тетрадь в сумку, кидая ручку и привычно серьезно включая звук у телефона, и не думая ни о чем серьезном, выхожу в красиво отделанный краской цвета среднего обморока коридор, мелкая улыбка солнечным лучом по губам скользнула - вспомнил как однажды с однокурсником поздно вечером зимой, когда почти никого не осталось - мы бегали как дети по университету, облаченные словно в доспехи в сверкающие безумие своих снов и гасили везде свет, а потом напугавшие даже самих себя спускались в гардероб по черной лестнице через подвал, забирали куртки и наши легкие обжигал мороз - а впереди еще лютые минуты на остановке трамвая у оперы, напротив другой остановки - там тоже люди, кутаясь как и мы в ватники, пальто и куртки, закрытые штормом своих мыслей торопились домой в надежде найти там покой - я ехал всегда без надежды. Теперь сменив лечебные очки на солнечые я спускаюсь по широкой мраморной лестнице, боюсь немного упасть, разлететься фарфоровой куклой на осколки желаний потонувших в мечтах и невыполнить задание - ведь нельзя не выполнять задания, в гардеробе пахнет цветами и шерстянными носками с вкрапленным янтарем на прилавке, по воровски хватаю куртку и на бегу, не застегивая заглядываю в зеркало, прячу глаза в пол иду к солнечному свету на выход. Немного слепит уличной свежестью, красивыми лицами, речными трамваями, голубыми экранами. Суеверно маленькой тучкой сползаю по боковой лестнице и оглядываюсь, словно не хочу уходить, словно боюсь той тя

Координаты: 1567 год; 0.2 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 33, для бакалавров.

5 k

2002-10-19
upd 2009-02-17

Читать миниатюру
Комментариев 1 последний 2003-01-06
К книге Страница автора

 Атомарная любовь

Писатель: Дмитриев Александр Владимирович

Входит в цикл: “Рассказ”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

   Атомарная любовь.    Сидел на кухне - было поздно, но не настолько, чтобы нельзя было б выпить горячего ароматного кофе, что берется из разноцветной, пестрой банки, что стоит в шкафу на верхней полке. Голову положил на сложенные руки перед собой, смотрел прямо в себя иногда, слегка лениво, но максимально сладостно отрывал подбородок от плечей, и заглядывал в отражение своих глаз на черном катке верного кофе, и глаза казались черней, чем обычней. Ресница, оборвавшись, осыпавшись кленовым, желто-синим листом, спускалась с правого глаза как перо морской чайки куталась в пряном пару и утопало в нем, падая ниже и ниже. Я, такой неспешный, наблюдаю за этой игрой уже долгую секунду - почти, что целая вечность - ресница, наконец, окунулась в черное лоснящееся как электричка летом по пути на курорт, море, складываю губы трубочкой и нежно дую на кофе - тень от пара, потревоженным диким зверем испуганно отскальзывает в сторону, не теряя ни грации, ни достоинства - нежно и тихо дую, как если бы дул в твои закрытые черные очи. Мое дыханье вперемешку с жаром от кофе диффузно возвращается ко мне назад, окутывая лицо уже двойным теплом, вдвойне нежно, как если бы ты послала мне ответный воздушный поцелуй, спрятавшись русалкой на дне кружки, тайно, закрывшись старым бунтарским зонтиком, с прошитыми на нем шерстянными нитками картинами революции (помнишь про доброго Оле-Лукойе) и никто не заметил ни блеска твоих глаз, ни моей улыбки под причудливым носом (про что это я сейчас). Был бы ветром или богом каким - рассуждал бы о пути силы, об искусстве, о формализации любви, о моделях как о векторах множеств, но я сижу в полутемной кухне и смотрю, как свет фонаря за окном облизывает кружку, в которой спрятан твой аромат, и лижет мне руки словно щенок немецкой овчарки наших соседей, проживающих ниже и ниже. Вспоминаю, как ты в ярком и ясном сидела напротив в кафе, за окноми суетились ноги незнакомых людей. Помнишь мужские ботинки вычещенные до блеска суетливо переминались, потом подошедшая пара женских каблучков слились в ритм, Ты, такая светлая, какой тебя мог видеть лишь неисправимый романтик, так мило опускала глаза и делала маленькие глотки, не обжигаясь, я же ловил лукаво отражение твоих глаз, смотрел на твои губы - как они обнимают край белой кружки, и, казалось бы, шепчут что-то, потом откусывала от огромной булки с сыром - которую иначе как утренней язык и не поворачивается назвать, с хрустом ног по снегу в морозное утро, мелкие крошки елочными иголками через дв

Координаты: 1500 год; 0.34 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 37, для бакалавров.

29 k

2002-05-17
upd 2009-02-17

Читать миниатюру
Комментариев 1 последний 2002-10-11
К книге Страница автора

 Сумерки

Писатель: Дмитриев Александр Владимирович

Входит в цикл: “Рассказ”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

   Не помня себя: Смейся ручей    А из глаз слез стрелы.    От восхищенья и вдохновенья,    Под звуки чудесного пенья    Сердце в волнах лучей:    Смейся, играйся ручей       Я слишком пьяный, чтобы говорить трезво. Посудите сами: странное чувство проснуться рано утром, хотя нет вру, утро не такое уж и раннее было, и понять, что ты неизлечимо болен, притом такой болезнью, которой и названия то не придумали. Отвратное это чувство - доложу я вам. И вроде бы все так же, каким я это оставил еще вчера: серое окно, за ним не светит солнце, не потому что грустно, а потому что осень ненастная и дождь вчера был. Звук крупных капель застыл с далекого вчера в ушах. А все таки тучи на миллиметр мрачней, чем были, чуть тише ветер за окном урчит, как домашний не облезлый кот на коленях хозяйки, атонально и бесмысленно что-то там шепчет на своей кошачей волне. На кухне кто-то добрый и заботливый повыкидывал окурки, а сигарет больше нет. Опять вру - не так. Встал я совсем не сразу: прикрыв осторожно глаза я вспоминал сны пропащей ночи, такие близкие и недосягаемые, когда не остается ни слов, ни образов, лишь смутное ощущение прошедшего блаженства. Память играет со мной: так близко, словно один шаг и я все вспомню, вспомню незабываемое, но длина тому шагу - пропасть, чертовски печально все это. Несбывшееся давит на плечи своим многотонным весом, укоряя меня. А что на кухне? А на кухне кофе - черный, с пенкой, четыре-пять ложек, хорошего крепкого кофе и атрофированный далеким сном мозг приходит в себя, возращается словно медведь из зимнего анабиоза, как говаривала преподовательница английского языка в университете, правда упоминала она слово анабиоз сугубо относительно холода, стоящего в аудитории. Почему я ее вспомнил? После того как у нее умер муж, она все время ходит в наушниках. как бы создавая свой мир из звуков, но, веря в него, в мир, в смыле, и живя в нем, прерывая счастье вылазками на время проведения лекции. Почти бодрый я иду в ванную чистить зубы и все такое. В ванной из двери на меня смотрит странный тип, промыв глаза, вытерев их любя полотенцем, я убеждаюсь в мысле, что я вижу всего лишь отражение себя. Немного жутко становиться от того, что не узнаешь себя, или даже от того, что пытаешься не узнать - отрицаниие себя самого - высшая степень нигилизма. Сразу в голову идеи лезут смутные из когда-то прочитанных книг, подслушанных слов о субьективности нашего восприятия, и представляешь себя на мгновение огромным зеленым мутантом, которому кажется

Координаты: 1012 год; 0.23 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 51, для 10-х, 12-х классов.

3 k

2002-10-19
upd 2009-02-17

Читать миниатюру
Комментариев 3 последний 2002-10-25
К книге Страница автора

 Затаив дыханье

Писатель: Дмитриев Александр Владимирович

Входит в цикл: “Рассказ”

Рассказ в сборнике: Авторский сборник рассказов

Случайный абзац

   сердце, закружись! (Федерико Гарсиа Лорка - Флюгер)    Затаив дыханье.    Проснуться ночью в заброшенной спальне - за окном воет голодной волчицей вьюга, и стонут лопаты дворников, борясь с навалившимся снегом. Встаю тихо-претихо, подхожу к окну - там все в снегу - как в сказке, звезды миллиардами ярких искорок отражаются в каждой снежинке, каждой снежинке по звездочке, а звезде по снежинке, и кружатся, кружатся, кружатся... Поеживаюсь - не от холода, а по привычке, стою у запотевшего стекла - мягкая истома охватывает тело - на улице мороз ветер, а мне тепло и славно. Качается бесшумно фонарь - оставляя вокруг петлистое облако - его свет, такой нерешительный словно боится зайти вовнутрь, застыл на подоконнике и неуклюже шатается как цирковой медвежонок. Прошуршала машина, за ней две змеи-колеи. Водитель - должно быть, сонный. Недавно встал, оделся, позавтракал, вышел на улицу, сел за руль, проснулся и, вдыхая песни зимы, умчался прочь, удивляясь себе и посмеиваясь сладкому чувству приключения, внезапно вспыхнувшему огоньком из детства, словно он не в машине, а в санях - над ним луна и месяц лукавят, показывая путь. И белые слезы капают с неба, прилипая к бороде, смешиваясь с горячими человеческими от невидимой тоски по ушедшей сказке. Дворники убирают снег, скрипя лопатами, гарцуя вольными танцорами, отплясывая па за па. Изо рта у них выходит пар, в сердце пожар, под сердцем ранний завтрак и пальцы деревенеют от холода, но они рады. Их греет то, что они музыканты с деревянными фанфарами первыми приветствуют маршем ранний снег и хозяйку зиму. Уберут аллею, не тронув деревья в драгоценных мехах, разойдутся по домам, будут пить горячее молоко с медом, сидя на кухне и также смотря в окно, восхищаясь чудесным. Вернуться в теплую постель и закутав нос в одеяло и запах твоих волос, смотреть на тебя спящую, ровно дышащую. Слышать, как бьется твое сердце, похожее на море. Никто не может удержать морские волны: ни берег, ни ветер, ни рыбак - всегда свободное оно волнуется. Всегда разное: иногда озорное, как щенок, недавно открывший глаза и смело шагнувший на путь познания, донкихотски сражаясь с пылесосным шлангом; иногда игривое, как смелый лев рычащее, а то урчащее как львица, пригретая полуденным солнцем; милое, нежное как млечный путь, загадочное, как детективы Агаты Кристи; порой топоющее ножкой и насупливо хлопающее длинными ресницами, под которыми притаились и прощение и обида; никогда не скучающее, порой такое грустное, что у самого сердце от тоски

Координаты: 1000 год; -0.02 кубика адреналина. Индекс удобочитаемости Флеша — 42, для студентов.